Как можно объяснить, что случилось с "Новой газетой"?
Редакция охарактеризовала это событие коротко, но емко: "Нас убили".
Для меня же, да, и не только для меня, закончилась целая эпоха. Эпоха правды, справедливости, бескомпромиссности. Еще оставался очень маленький островок на территории самой огромной в мире страны, где эти понятия еще что-то значили.
Все! Этого чистого пятна на сплошном грязном полотне больше не осталось. Оно "кому-то черный глаз слепило", как пел об этой же территории Игорь Тальков. Хотя, почему кому-то? Вряд ли у любого порядочного человека возникают сомнения - кому.
Вопрос в другом: Почему обладатели того самого "черного глаза" так долго терпели? Можно объяснять это тем, что было желание показать миру, что в России нет диктатуры, есть свобода слова. Но хватит играть в демократию. Последние остатки "стыдно" и совести давно испарились. Остались только цинизм, злоба, жадность и сумасшествие и трусость конченного маньяка.
Историю "Новой газеты" сейчас рассказывать смысла нет, ее многие знают. Но чем она была для чеченцев, которых арестовывали, пытали, убивали? Если в первую войну России против нашей маленькой республики много российских инфоагентств осуждали преступления военщины и руководства страны, критиковали и разоблачали, то во вторую, когда был закрыт доступ в Чечню иностранным журналистам, а российским сумели промыть мозги античеченской пропагандой, "Новая газета" оказалась единственным источником правды. Не поддаваясь на клевету и угрозы, журналисты не изменяли ни своей профессии, ни элементарной человеческой порядочности при освещении и анализе событий в окровавленной республике.
Журналисты работали, писали, анализировали. Возможно, некоторые материалы вызывали у чеченцев вопросы, недоумения. Но обвинять журналистов в заведомой лжи и клевете мы никак не могли. Мы видели, как Анна Политковская в лицо бросала обвинения генерал-преступнику Шаманову, и в нас теплилась надежда, что мир увидит эти кадры, услышит эти обвинения и заставит кремлевского отморозка прекратить убийство чеченского народа.
Мир реагировал, протестовал. Среди тех, кто громко заявлял о недопустимости этих преступлений были самые лучшие, самые талантливые деятели культуры Европы и мира: Андре Глюксман, Жан-Люк Годар, Гюнтер Грасс, Хуан Гойтисоло, Мишель Пикколи и многие другие личности, которых можно назвать совестью мира.
Но им отвечала "совесть" (если можно этот позор так назвать) России под именами таких вроде талантливых и неглупых людей, как Михалков, Шахназаров, Сокуров, Герман, Наумов, Бакланов... всех перечислять даже противно. Это я о "Русской обиде (Письмо двадцати одного)". Что же? Каков президент, такова и совесть.
Но если бы только кремлевские пропагандисты, было бы не так больно. Самое поганое, что даже многие антипутинцы (вроде бы) подключились к хору злобных травителей людей, кто, несмотря ни на какие угрозы и провокации, продолжает с честью и ответственностью исполнять свой профессиональный долг. И эта так называемая совесть за границей также злорадствует, когда в центре Грозного жестоко избивают журналистку за то, что она принципиально защищает чеченку от судилища, когда в центре Вильнюса обливают кетчупом писателя и публициста только за то, что он также стал жертвой судилища в России.
И вот теперь у этих "радетелей правды" появился новый повод для злорадства: закрыли уже окончательно ненавистную ими газету. Газету, которая своей многолетней деятельностью заслужила высшую награду - Нобелевскую премию мира. Как справедливо заметил в своей Нобелевской речи главный редактор Дмитрий Муратов: "И эта премия — всей настоящей журналистике. Эта премия моим погибшим коллегам из "Новой газеты" — Игорю Домникову, Юрию Щекочихину, Анне Политковской, Анастасии Бабуровой и Стасу Маркелову, Наташе Эстемировой. Эта премия и живым коллегам, сообществу, которое выполняет профессиональный долг".
Увы, угрозы журналистам "Новой газеты" не были пустым звуком. Поэтому и подвели они окончательный итог такими печальными словами: "Нас убили".
Магомед Мухадинов, министр информации, печати и связи Чеченской Республики Ичкерия